Наш проект внимательно следит за практикой рассмотрения Конституционным судом Беларуси индивидуальных жалоб на конституционность законов. Напомним, что сам институт индивидуальных конституционных жалоб появился в Беларуси только в конце 2023 года, и насколько мы можем судить, до последнего времени только Беларусь и Туркменистан из постсоветских стран не имели механизмов конституционного контроля по индивидуальных жалобам, и вот Беларусь наконец-то вышла из этого клуба отстающих. Но при этом результаты более чем скромные – за более чем полтора года работы вынесено всего 5 решений и 23 определения об отказе в возбуждении производства по обращению. Для сравнения: Конституционный суд Казахстана, деятельность которого была “перезапущена” тоже в 2023 году, в среднем выносит 12 решений в год.

В настоящей статье мы разберем два решения Конституционного суда, вынесенных в 2025 году. Другие наши материалы по практике рассмотрения индивидуальных конституционных жалоб можно найти в специальном разделе на нашем сайте “Конституционное судопроизводство”.

Из пяти вынесенных за время функционирования Конституционного суда решений это только второе положительное. При этом к моменту рассмотрения дела, оспариваемые положения законодательства были уже изменены таким образом, о чем просил заявитель в своей жалобе. Соответственно, данное решение ничего не изменяет, но тем не менее, дело было рассмотрено, выводы сделаны, важные аргументы и тезисы прозвучали, что мы и будем изучать более подробно. При этом важно помнить, что это дело показывает – даже сам факт подачи жалобы в Конституционный суд может быть способом защиты, принуждающим соответствующие органы посмотреть критически на законодательство, которым они руководствуются и внести соответствующие изменения. Но обо всем по порядку.

Заявительница посчитала, что отсутствие возможности судебного обжалования нарушает ее конституционные права и обратилась в Конституционный суд. Напоминаем, что согласно законодательству, в КС можно обжаловать только законы, но не указы и другие нормативные акты. В связи с этим заявительница обратилась в Конституционный суд (и это далеко не единичная практика) с заявлением о неконституционности ст. 12 Закона Республики Беларусь от 31 мая 2003 г. № 200-З «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» в той части, в которой в ней отсутствует указание на обжалование решений КДН в судебном порядке. То есть, проблему создает совсем другой акт, но поскольку можно жаловаться только на закон, выходом может быть вот такая модель ссылок на отрицательный факт (отсутствие того, что должно быть указано).

Суд констатировал, что содержание ст. 60 Конституции предусматривает возможность установления порядка реализации права на обращение в суд только законом. Правоприменители в рассматриваемом деле посчитали порядок, установленный Положением, как иной, внесудебный порядок обжалования. Установление иного порядка подзаконным актом ограничивает конституционное право на судебную защиту, тогда как согласно ст. 23 Конституциии предусматривает возможность ограничения прав только законом. В конце суд приходит к выводу о том, что законодатель, наделяя КДН согласно статье 12 Закона полномочием применять меры воздействия в отношении несовершеннолетних, их родителей и иных лиц, которые могут приводить к нарушению прав и свобод человека, должен был предусмотреть в Законе возможность их защиты в судебном порядке, как это гарантировано статьей 60 Конституции.
Суд признал положения ст. 12 Закона Республики Беларусь «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» не соответствующими Конституции Республики Беларусь, ее статьям 7, 21, 60, в той мере, в какой в нарушение принципа верховенства права эти положения не обеспечивают реализацию гражданами конституционного права на судебную защиту.

Суд повторил важную логику о том, что налогообложение можно рассматривать как ограничение права собственности, в связи с чем споры по налогообложению затрагивают конституционные права, и в ними можно идти в КС. При этом по рассматриваемому вопросу суд указал, что законодатель, располагая достаточно широкой дискрецией в правовом регулировании налогового контроля, установил в нормах подпункта 14.5 пункта 14 указанной статьи гибкий подход к учету расходов на строительство объектов недвижимости, осуществляемое физическим лицом без привлечения застройщика или подрядчика, в размере стоимости строительства, указанной в сметной документации, акте приемки в эксплуатацию; предусмотрел вариант учета расходов при отсутствии таких документов; закрепил право физического лица представить заключение о независимой оценке рыночной стоимости объектов недвижимости в случае несогласия с размером расходов, учтенных налоговым органом. При этом установленный вариативный порядок содержит четкие ориентиры для правоприменения в различных ситуациях, возникающих на практике, что позволяет избегать субъективизма при принятии налоговыми органами решений об учете расходов физических лиц на строительство объектов недвижимости, ограничивая усмотрение правоприменителя разумными рамками.
Соответственно, суд посчитал, что предоставленная законодательством вариативность достаточна для учета всех вариантов действий, соответственно, конституционные права заявительницы не нарушены.


В части обратной силы налогового законодательства:


В этой части суд пришел к прямо противоположным выводам по сравнению с решением № Р-1307/2025.
Суд указал, что согласно части пятой статьи 104 Конституции закон не имеет обратной силы, за исключением случаев, когда он смягчает или отменяет ответственность граждан. Общим принципом действия закона во времени является распространение его действия на отношения, возникающие после вступления его в силу, и только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, которые возникли до вступления соответствующих норм в силу, то есть придать закону обратную силу, однако такое установление должно осуществляться с соблюдением Конституции.
Законом № 141-З предусмотрено дополнение Налогового кодекса статьей 731, а также признание утратившим силу Закона о декларировании, согласно статье 6 которого стоимость капитальных строений, находящихся в собственности физических лиц на дату представления декларации о доходах и имуществе, указывалась физическими лицами при декларировании такого имущества в размере денежных средств, направленных на их строительство.
Согласно пункту 1 статьи 7 Закона № 141-З статья 731 Налогового кодекса, вступившая в силу с 1 января 2022 г., распространяет свое действие на камеральные проверки, проводимые на момент вступления в  силу данного Закона, и проверки, проведение которых начато после 1  января 2022 г., за исключением дополнительных проверок по отношению к проверкам, назначенным до указанной даты.
Суд указал, что материалами дела не подтверждено проведение камеральной проверки в период до 1 января 2022 г., когда действовал Закон о декларировании. Камеральная проверка соответствия расходов доходам Т.В.Оболонской назначена после вступления в силу статьи 731 Налогового кодекса и проведена в соответствии с закрепленным в ней порядком.

От редакции: странно было бы, если бы такая проверка проводилась, суть же аргумента о том, что проведение проверки по новым правилам затрагивает период ДО принятия закона.

Конституционный суд посчитал, что поскольку права и обязанности Т.В.Оболонской в рамках камеральной проверки возникли после признания утратившим силу Закона о декларировании, то применение в рассматриваемом случае норм статьи 731 Налогового кодекса не означает придание им обратной силы.


В части отсутствия механизмов индексации доходов при определении налогооблагаемой базы:


В этой части суд, в целом, повторил логику достаточности разных вариантов учета доходов и расходов при строительстве дома: анализ налогового законодательства в рассматриваемой ситуации показал, что при сопоставлении расходов и доходов физического лица установленный в подпункте 14.5 пункта 14 статьи 731 Налогового кодекса порядок учета расходов на строительство объектов недвижимости позволяет актуализировать их на момент принятия объектов в эксплуатацию, поскольку предусматривает подтверждение стоимости строительства в том числе документами, составляемыми после его завершения.
При этом суд позволил себе произвести определенную оценку обстоятельств конкретного дела, в частности, упомянув что в доходах заявительницы налоговым органом учтена сумма кредитных средств, полученных в 2011–2013 годах и направленных на строительство жилого дома, за счет которых были приобретены строительные материалы. Расходы заявительницы на строительство жилого дома первоначально учтены налоговым органом в размере стоимости строительства, указанной в акте приемки объекта недвижимости в эксплуатацию в 2019 году (часть первая подпункта 14.5 пункта 14 статьи 731 Налогового кодекса). И что заявительница, не согласившись с данным размером расходов, реализовала право, предусмотренное частью четвертой подпункта 14.5 пункта 14 статьи 731 Налогового кодекса, и представила в налоговый орган заключение об оценке жилого дома, рассчитанной на момент принятия дома в эксплуатацию в 2019 году.
Следует отметить, что в этой части суд нарушил свое же правило не переоценивать обстоятельства дела (от себя добавим – и не искать в реальном деле подтверждения того, что и так с заявительницей обошлись достаточно справедливо).
То есть, никакого нарушения конституционных прав КС не установил, а отсутствие механизмов индексации объясняется дискрецией законодателя и его правом устанавливать регулирование.

Анализ решения суда

Как мы писали выше, очень сложно видеть все обстоятельства дела только по их описанию в решении, а с учетом того, что КС все же ушел в достаточно детальное рассмотрение того, насколько справедливо отнеслись к заявительнице при предыдущих рассмотрениях, то у нас практически нет шансов увидеть всю логику.

К минусам решения следует отнести то, что КС не стал детально исследовать регулирование и его соответствие принципам законности, правовой определенности и равного отношения ко всем субъектам, а просто констатировал, что механизмов подтверждения расходов много, можно выбирать любой. Но это не является ответом на вопрос заявительницы. И тем более сложно что-то выбрать для будущих обращений в КС и для формирования практики защиты конституционных прав.

Однако самая разочаровывающая часть решения касается анализа обратной силы. Напомним, что в первом положительном решении по налогам суд пришел к прямо противоположным выводам – введение правил налоговой проверки, в результате которого возлагаются дополнительные обязательства, изменяется порядок налогообложения или отменяются налоговые льготы, даже если это опосредуется проведением проверок после изменения законодательства, является применением обратной силы закона и по общему правилу без прямого указания в соответствующем законе, введено быть не может. Чем проверка соответствия доходов и расходов с измененными правилами по предыдущему решению отличается от проверки по этому решению – мы не знаем и не понимаем. Хотелось бы верить, что все же у суда есть какое-то объяснение, просто оно не попало в решение, а не то, что после первого весьма смелого решения пришел окрик из какого-то из министерств и ведомств, и на этом смелость судей Конституционного суда закончилась.

По нашему мнению, в данном случае очевидно применение закона с обратной силой – исключение правила, которое повлекло за собой увеличение налогооблагаемой базы, и именно так к запросу заявительницы необходимо относиться.