Это весьма интересное дело, которое дало возможность Конституционному суду выполнить по-настоящему свои функции, но которой последний не воспользовался.

Суть дела

Гражданин был привлечен к административной ответственности в виде штрафа и лишения права управления транспортными средствами на 3 года. Первоначальное постановление дважды отменялось судом и направлялось на новое рассмотрение. На третий раз постановления «устояли» с первоначальными наказаниями. При этом срок отбытия наказания в виде лишения права управления транспортными средствами начали течь с момента вынесения последнего постановления. Гражданин обратился в Конституционный суд с просьбой о проверке конституционности норм Главы 7 КоАП в той части, в которой в ней отсутствуют требования о зачете отбытых сроков наказания.

Что решил суд

Конституционный суд принял относительно половинчатое решение. Во-первых, суд не стал обсуждать поставленный вопрос о необходимости включения в КоАП норм о зачете отбытых наказаний. Суд констатировал только безальтернативную санкцию части первой ст. 18.15 КоАП и указал, что Глава 7 КоАП достаточно полна и не создает правовой неопределенности. При этом суд подсказал, по какому пути следует пойти заявителю: вопросы исполнения наказаний определяются Главой 14 ПИКоАП.

Анализ определения

По нашему мнению, суд пошел по несколько странному пути, не основанному на идее защиты прав гражданина. От Конституционного суда хотелось бы видеть не поиск удобного обоснования для отказа, а анализ всей ситуации в совокупности. Правовое регулирование порядка исполнения наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, никак не регулирует указанную ситуацию. В КоАП норм о зачете нет, в ПИКоАП — нет, в подзаконных актах МВД — неизвестно. Вопросы назначения наказаний и зачетов сроков, представляется, все же должны быть урегулированы не порядком исполнения, а порядком назначения наказаний.

Будем надеяться, что заявитель пройдет и по второму треку и ситуация правовой неопределенности будет преодолена.

Два следующих дела мы объединили, хотя они и касаются разных проблем (первое — обращений граждан, второе — административных процедур). Объединили мы их на том основании, что в этих двух делах сработала одинаковая логика: вам дали право и гарантии реализации права, следуйте этим гарантиям, даже если это ухудшает ваше положение.

Суть дел

В деле № О-16/2026 гражданин направил обращение в государственный орган, который частично рассмотрел обращение, а в части перенаправил его в другой государственный орган по подведомственности. Гражданин хотел обжаловать решение о направлении по подведомственности, однако беларусское законодательство не предусматривает возможность обжалования именно такого ответа.
В деле № О-17/2026 гражданин обращался за административной процедурой признания жилого помещения не соответствующим санитарным и техническим требованиям. Он получил отказ в связи с непредоставлением документа, подтверждающего принадлежность жилого помещения. Предметом обжалования стал Указ № 200 в части, где перечень документов не является закрытым.

Что решил суд

В обоих случаях суд отказал в возбуждении производства по делу со сходными формулировками. По делу № О-16/2026 суд указал, что досудебное урегулирование спора служит дополнительным средством правовой защиты и не является ограничением конституционного права на судебную защиту. По делу № О-17/2026 суд отметил, что норма Указа № 200 предоставляет гражданину возможность представить не только прямо перечисленные документы, но и другие, подтверждающие принадлежность ему жилого помещения, что является дополнительной гарантией, а не ограничением.

Анализ определений

Как видно, суд использовал логику «нормы, которые стали на пути реализации ваших прав, приняты для вашего же блага». В первом деле Конституционный суд счел гарантией то, что гражданину не отказывают, а перенаправляют обращение в соответствии с компетенцией. Мы видим в этом серьезный изъян — суд отказался смотреть в базовый смысл права на судебное обжалование. Суд прямо упомянул, что право на судебную защиту относится к таким правам, которые не могут быть ограничены. Полагаем, на этот вывод еще много раз придется опираться в будущих жалобах.

Во втором деле, по нашему мнению, произошла еще более грубая подмена сути проблемы процедурой ее решения. Если в центре рассуждений иметь человека и его конституционные права, то гарантии должны быть гарантиями, а не ограничениями. Нормативный акт дает государственному органу возможность произвольно определить объем обязанности по предоставлению документов о собственности — этого достаточно, чтобы констатировать правовую неопределенность.

Пару слов о юридической эквилибристике

Определение № О-17/2026 является суперважным, поскольку в нем фактически разбирался указ, а не закон. Напомним: в Конституционном суде можно обжаловать только законы, но не указы и декреты. Заявитель обращался с просьбой проверить статьи 3 и 15 Закона об основах административных процедур, которые совершенно не анализировались при рассмотрении дела, в отличие от Указа № 200.

Мы также объединили рассмотрение этих двух дел, поскольку в них много общего: они дополняют друг друга, фактически создавая неразрешимый парадокс.

Суть дел

В деле № О-21/2026 заявитель был привлечен к административной ответственности. При обжаловании Председателю Верховного суда ему была возвращена жалоба в связи с пропуском пресекательного шестимесячного срока обжалования вступившего в силу постановления. Заявитель обратился в Конституционный суд с просьбой проверить конституционность ст. 13.12 и ст. 13.16 ПИКоАП.
В деле № О-22/2026 заявитель обжаловал в порядке надзора решение по гражданскому делу. Заместителем председателя ВС ему было отказано в принесении протеста. Тогда заявитель обжаловал действия заместителя председателя ВС в порядке главы 6 ГПК — как обычно обжалуются решения исполкомов. Ожидаемо получив отказ, заявитель обратился в Конституционный суд.

Что решил суд

По первому делу суд указал, что оспариваемые нормы (ст. 13.12 и 13.16 ПИКоАП) не применялись при рассмотрении административного постановления, а применялись ст. 19.1 и 24.3 КоАП. Соответственно, в отношении применения ст. 13.12 и 13.16 заявителем не исчерпаны средства защиты — жалоба недопустима.
Определение по второму делу в два раза больше и намного содержательнее. Суд указал, что право на судебную защиту неразрывно связано с возможностью выбора форм и способов такой защиты исключительно в порядке и сроки, устанавливаемые законом. Глава 29 ГПК имеет ограниченную сферу применения — судебный контроль за субъектами публичной власти. Нормы о пересмотре решений в порядке надзора являются процедурными нормами судебного рассмотрения гражданских дел. Это непересекаемые способы защиты.

Анализ определений

Оба определения, взятые по отдельности, выглядят логичными. Однако будучи взятыми вместе, они порождают реальный парадокс.

Если посмотреть в суть первого определения, Конституционный суд сказал: процессуальные нормы — это отдельные проблемы, которые надо обжаловать, создавая отдельный трек. Во втором же деле, когда заявитель попытался «вытянуть» процедурные проблемы в отдельный трек, Конституционный суд подтвердил, что всё это должно быть внутри соответствующих процессов. Исходя из второго определения, заявитель по первому решению ровно так же лишен возможности начать какой-либо процесс — поставить вопрос о проверке законности применения ст. 13.12 и 13.16 ПИКоАП.
По нашему мнению, проблема в определении по первому делу. Именно там была создана коллизия в понимании сущности процедурных норм. Процессуальные нормы практически невозможно представить отдельно применяемыми и анализируемыми начиная с суда первой инстанции, как того потребовал Конституционный суд. Именно первое определение следует пересмотреть.