Защита прав граждан
Новости
РУС
ENG
Адвокатура будущего
Конституционное судопроизводство
Возврат к нормальности в адвокатуре: «…Я бы назвал это приемлемостью, потому что нормальным не считал никогда»
Опубликовано 16 марта 2026 года
В последнее время появилось достаточно много дискуссий о возвращении нормальности, возвращению к нормальности, о том, что такое нормальность в той или иной области.
Наш проект всегда считал и считает сейчас, что адвокатура является отнюдь не технической частью системы правосудия, а самой что ни на есть conditio sine qua non, частью, чей функционал предшествует правосудию и делает возможным само правосудие. Поэтому разрушение адвокатуры мы считаем таким же тяжким преступлением, как и пытки, убийства, искажение самой сути справедливости и правосудия. Ведь чтобы пытки, нарушения базовых прав, унижения и преследование по политическим мотивам получили системную реализацию, надо сначала убить саму возможность защищаться.
Ненормальность в адвокатуре является одной из несущих стен ненормальности в стране – ведь если не к кому пойти за защитой, не к кому обратиться за помощью, или тот, к кому ты обратишься, будет вынужден работать с оглядкой, дабы не лишиться лицензии и, соответственно, возможности помочь кому-то еще – это нормальностью не назовешь. Нам кажется очень важным закладывать правильные и профессиональные посылы в общий дискурс о нормальности.
И поэтому мы попросили наших коллег, адвокатов, лишенных права на профессию, высказаться по вопросу, как должна выглядеть нормальность в адвокатуре и насколько они готовы вернуться в адвокатуру (это тоже определенный показатель нормальности – голосовать или не голосовать «ногами»). К сожалению, адвокаты внутри страны лишены права высказывать свое мнение даже в закрытых коммуникациях, что тоже в какой-то мере говорит о ненормальности. В то же время, если вам захочется высказать свое мнение – пишите, даже анонимно, на наш емейл defendersbelarus@protonmail.com, мы опубликуем все мнения. Ну а пока – мнения коллег, которые имели возможность наблюдать ситуацию как изнутри, так и снаружи.
Наш проект всегда считал и считает сейчас, что адвокатура является отнюдь не технической частью системы правосудия, а самой что ни на есть conditio sine qua non, частью, чей функционал предшествует правосудию и делает возможным само правосудие. Поэтому разрушение адвокатуры мы считаем таким же тяжким преступлением, как и пытки, убийства, искажение самой сути справедливости и правосудия. Ведь чтобы пытки, нарушения базовых прав, унижения и преследование по политическим мотивам получили системную реализацию, надо сначала убить саму возможность защищаться.
Ненормальность в адвокатуре является одной из несущих стен ненормальности в стране – ведь если не к кому пойти за защитой, не к кому обратиться за помощью, или тот, к кому ты обратишься, будет вынужден работать с оглядкой, дабы не лишиться лицензии и, соответственно, возможности помочь кому-то еще – это нормальностью не назовешь. Нам кажется очень важным закладывать правильные и профессиональные посылы в общий дискурс о нормальности.
И поэтому мы попросили наших коллег, адвокатов, лишенных права на профессию, высказаться по вопросу, как должна выглядеть нормальность в адвокатуре и насколько они готовы вернуться в адвокатуру (это тоже определенный показатель нормальности – голосовать или не голосовать «ногами»). К сожалению, адвокаты внутри страны лишены права высказывать свое мнение даже в закрытых коммуникациях, что тоже в какой-то мере говорит о ненормальности. В то же время, если вам захочется высказать свое мнение – пишите, даже анонимно, на наш емейл defendersbelarus@protonmail.com, мы опубликуем все мнения. Ну а пока – мнения коллег, которые имели возможность наблюдать ситуацию как изнутри, так и снаружи.
Нормальность в адвокатуре - это прежде всего независимость. Независимость в законе, независимость на практике и независимость в головах самих адвокатов. Изменить первое сравнительно несложно - это вопрос политической воли и качества законодательства. Второе напрямую зависит от третьего. Можно переписать нормы, но если страх, самоцензура и привычка оглядываться останутся, полноценной нормальности не будет. Я очень надеюсь, что в Беларуси все еще есть адвокаты, которые в будущем будут готовы действовать открыто, не опасаясь, что за профессиональную позицию им «прилетит». Пока по официальным коммуникациям коллегий мы видим иное, но это во многом объяснимо в условиях тотального контроля. Длительное существование в такой системе неизбежно оставляет глубокий след - на профессиональной культуре, на готовности брать на себя ответственность, на понимании роли адвоката.
Минимум, без которого вообще невозможно говорить о нормальности, – это реальная институциональная независимость адвокатуры. Прекращение избыточных полномочий Министерства юстиции в отношении адвокатов, восстановление самоуправления и гарантии невмешательства в профессиональную деятельность.
Нормальность, близкая к «здоровой», — это уже развитие института. Четкое и недвусмысленное закрепление принципа независимости в законе об адвокатуре; реальные механизмы ответственности за вмешательство в деятельность адвоката; введение института профессионального страхования; реформирование системы бесплатной юридической помощи; прозрачные и демократичные процедуры в органах адвокатского самоуправления.
Лично я была бы готова вернуться в адвокатуру и по-настоящему работать и вкладываться в реформирование при условии, что изменения носят не декларативный, а системный характер. Мне было бы важно участвовать в разработке нового закона об адвокатуре и в выстраивании модели, которая действительно защищает адвоката, а не делает его уязвимым. Очень хочется однажды не просто обсуждать нормальность, а увидеть ее в реальности и поработать в этих новых условиях.
Минимум, без которого вообще невозможно говорить о нормальности, – это реальная институциональная независимость адвокатуры. Прекращение избыточных полномочий Министерства юстиции в отношении адвокатов, восстановление самоуправления и гарантии невмешательства в профессиональную деятельность.
Нормальность, близкая к «здоровой», — это уже развитие института. Четкое и недвусмысленное закрепление принципа независимости в законе об адвокатуре; реальные механизмы ответственности за вмешательство в деятельность адвоката; введение института профессионального страхования; реформирование системы бесплатной юридической помощи; прозрачные и демократичные процедуры в органах адвокатского самоуправления.
Лично я была бы готова вернуться в адвокатуру и по-настоящему работать и вкладываться в реформирование при условии, что изменения носят не декларативный, а системный характер. Мне было бы важно участвовать в разработке нового закона об адвокатуре и в выстраивании модели, которая действительно защищает адвоката, а не делает его уязвимым. Очень хочется однажды не просто обсуждать нормальность, а увидеть ее в реальности и поработать в этих новых условиях.
Наши коллеги из Юридического клуба Rule ofLaw for Belarus записали большое интервью с известной адвокаткой, эксперткой по стандартам адвокатуры Натальей Мацкевич по теме «Нормальность в адвокатуре». В ближайшем будущем запись появится на YouTube-канале Клуба в открытом доступе. Также коллеги обещали поделиться с нами расшифровкой этого интервью, которую мы с радостью опубликуем.
В адвокатуру я возвращаться не намерен, поскольку вырос из этого рода деятельности, и считаю, что способен на большее, в том числе становиться судьей или идти в другие ветви власти.
До 2020 года профессия адвоката была привлекательна тем, что ты оппонировал властям, к которым с детства испытывал презрение. В эту профессию я шел, поскольку она действительно была свободной, ничто не ограничивало тебя поступать правильно в любой ситуации. В особенности для тех, кто на этапе приема в адвокатуру был морально готов к тому, что в будущем можно лишиться лицензии за защиту оппозиционеров. Поэтому лично я считал ситуацию в адвокатуре для себя приемлемой (иначе бы не работал), несмотря на Минюст, недоразвитость отдельных коллегий и коллег и ряд неразрешимых препятствий в работе. Для меня лично отношение к условиям адвокатской деятельности изменилось лишь после того, когда защита нелояльных властям граждан стала сопряжена с уголовной ответственностью для адвоката. При этом слово нормальность мне не нравится, я бы назвал это приемлемостью, поскольку никогда не считал это нормальным.
До 2020 года профессия адвоката была привлекательна тем, что ты оппонировал властям, к которым с детства испытывал презрение. В эту профессию я шел, поскольку она действительно была свободной, ничто не ограничивало тебя поступать правильно в любой ситуации. В особенности для тех, кто на этапе приема в адвокатуру был морально готов к тому, что в будущем можно лишиться лицензии за защиту оппозиционеров. Поэтому лично я считал ситуацию в адвокатуре для себя приемлемой (иначе бы не работал), несмотря на Минюст, недоразвитость отдельных коллегий и коллег и ряд неразрешимых препятствий в работе. Для меня лично отношение к условиям адвокатской деятельности изменилось лишь после того, когда защита нелояльных властям граждан стала сопряжена с уголовной ответственностью для адвоката. При этом слово нормальность мне не нравится, я бы назвал это приемлемостью, поскольку никогда не считал это нормальным.
Аб так званай “нармальнасці” нельга казаць у дачыненні толькі да адвакатуры, бо адвакатура, як частка ўсёй сістэмы, не працуе ў вакууме. Таму хутчэй трэба казаць увогуле пра рэальнасць вяртання да нейкага стану, які быў нармальнасцю, ды і ўвогуле, ці існаваў гэты стан нармальнасці раней?
Спачатку трэба знайсці дэфініцыю “нармальнасці” і адказаць, ці існавала яна раней у Беларусі. І гэта зусім не простае пытанне. Я б адказаў, што на 100 адсоткаў яе не было ніколі. Часткова яна была ў перыяд 1991-1994, але толькі часткова, бо дэмакратыя мела значныя абмежанні, судовая сістэма не паспела цалкам сфармавацца. Надалей нармальнасці нават частковай ўжо не было. Былі шматлікія спробы неяк паўплываць на аўтарытарную дзяржаву, каб яна рэфармавалася да стану нармальнасці, рабіліся нейкія маленькія крокі ў гэты бок (у тым ліку ў адвакатуры), але заўсёды праз нейкі час быў адкат да былога стану. А пасля 2020 гэта ўжо нават не такі адкат, а рушанне ў бок таталітарызму, якога ніколі раней не было. Таму, калі шчыра адказваць на пытанне “калі была нармальнасць?”, адказ будзе “ніколі не было”.
Зараз, па сутнасці, мы назіраем радыкалізацыю з аднаго боку дзяржавы, якая даволі паспяхова дайшла да такого ўзроўня кантроля над грамадствам, які ўжо мае таталітарныя рысы, і з іншага боку актыўнай часткі грамадства, якое не надта ўяўляе, якім чынам можна вяртацца да нейкага ранейшага стану, і жадае ўсталявання дэмакратычнага рэжыма. У гэтых умовах не выглядае рэалістычным які заўгодна сцэнар адката да нейкага стану, які быў у мінулым, бо для гэтага, у якасці стартавай пазіцыі патрэбна воля абодвух бакоў, а зараз ніводны з бакоў гэтага не хоча. Увогуле, пасля ўсіх дзеянняў з боку дзяржавы цяжка ўявіць якім чынам яны могуць змяніць сваю пазіцыю на 180 градусаў і пачаць адносіцца да ўсіх тых “тэрарыстаў” і “экстрэмістаў”, якіх яны абвясцілі ворагамі дзяржавы, як да паўнавартасных грамадзян краіны. Нянавісць зайшла занадта далёка.
Таму адказ на пытанне “ці магчымае вяртанне да нейкага стану” - не, не магчымае.
Што датычыцца нармальнасці, то яна можа ўсталявацца паўсюль (у тым ліку ў адвакатуры) толькі ў выпадку ўсталявання правоў чалавека, дэмакратыі, рэальнага падзелу ўладаў на выканаўчую, заканадаўчую і судзебную, і, у першую чаргу, незалежнай судзебнай улады. На гэтым базавым падмурку ўжо і адвакатура выбудуецца як незалежны інстытут.
Спачатку трэба знайсці дэфініцыю “нармальнасці” і адказаць, ці існавала яна раней у Беларусі. І гэта зусім не простае пытанне. Я б адказаў, што на 100 адсоткаў яе не было ніколі. Часткова яна была ў перыяд 1991-1994, але толькі часткова, бо дэмакратыя мела значныя абмежанні, судовая сістэма не паспела цалкам сфармавацца. Надалей нармальнасці нават частковай ўжо не было. Былі шматлікія спробы неяк паўплываць на аўтарытарную дзяржаву, каб яна рэфармавалася да стану нармальнасці, рабіліся нейкія маленькія крокі ў гэты бок (у тым ліку ў адвакатуры), але заўсёды праз нейкі час быў адкат да былога стану. А пасля 2020 гэта ўжо нават не такі адкат, а рушанне ў бок таталітарызму, якога ніколі раней не было. Таму, калі шчыра адказваць на пытанне “калі была нармальнасць?”, адказ будзе “ніколі не было”.
Зараз, па сутнасці, мы назіраем радыкалізацыю з аднаго боку дзяржавы, якая даволі паспяхова дайшла да такого ўзроўня кантроля над грамадствам, які ўжо мае таталітарныя рысы, і з іншага боку актыўнай часткі грамадства, якое не надта ўяўляе, якім чынам можна вяртацца да нейкага ранейшага стану, і жадае ўсталявання дэмакратычнага рэжыма. У гэтых умовах не выглядае рэалістычным які заўгодна сцэнар адката да нейкага стану, які быў у мінулым, бо для гэтага, у якасці стартавай пазіцыі патрэбна воля абодвух бакоў, а зараз ніводны з бакоў гэтага не хоча. Увогуле, пасля ўсіх дзеянняў з боку дзяржавы цяжка ўявіць якім чынам яны могуць змяніць сваю пазіцыю на 180 градусаў і пачаць адносіцца да ўсіх тых “тэрарыстаў” і “экстрэмістаў”, якіх яны абвясцілі ворагамі дзяржавы, як да паўнавартасных грамадзян краіны. Нянавісць зайшла занадта далёка.
Таму адказ на пытанне “ці магчымае вяртанне да нейкага стану” - не, не магчымае.
Што датычыцца нармальнасці, то яна можа ўсталявацца паўсюль (у тым ліку ў адвакатуры) толькі ў выпадку ўсталявання правоў чалавека, дэмакратыі, рэальнага падзелу ўладаў на выканаўчую, заканадаўчую і судзебную, і, у першую чаргу, незалежнай судзебнай улады. На гэтым базавым падмурку ўжо і адвакатура выбудуецца як незалежны інстытут.
В 2010х правозащитники связывают с политическими мотивами лишение лицензий следующих адвокатов: В. Толстик, Т. Гораева, Т. Агеева, О. Агеев, Т. Сидоренко.
Все адвокаты были защитниками по уголовным делам, связанным с событиями 19 декабря 2010 года.
Еще одна адвокат (З. Залевская) была лишена лицензии, хотя не являлась защитником ни по одному из связанных дел, однако являлась супругой О. Агеева.
Все адвокаты были защитниками по уголовным делам, связанным с событиями 19 декабря 2010 года.
Еще одна адвокат (З. Залевская) была лишена лицензии, хотя не являлась защитником ни по одному из связанных дел, однако являлась супругой О. Агеева.
На фото лишенный лицензии адвокат Олег Агеев
Разговор о «нормальности» в адвокатуре Беларуси сегодня выходит за рамки описания текущей ситуации и касается тех институциональных условий, в которых адвокатура могла бы функционировать в свободной Беларуси или в переходный период к ней. При этом изложенное отражает мою личную профессиональную позицию как бывшего адвоката, лишенного лицензии.
Отдельные положения реформы адвокатуры 2010–2011 годов, несмотря на последующую трансформацию системы, содержали потенциал для формирования более устойчивой профессиональной среды. Расширение организационных форм адвокатской деятельности способствовало диверсификации рынка юридической помощи, развитию специализации и формированию независимой профессиональной репутации адвоката вне административной вертикали. Многообразие форм деятельности важно не только для институциональной независимости, но и для качества юридической помощи. Оно позволяет формировать специализированные команды, выстраивать доверительные отношения с доверителями и лучше обеспечивать конфиденциальность. Напротив, концентрация адвокатской деятельности в централизованных структурах снижает уровень профессиональной автономии и повышает риски для сохранения адвокатской тайны, особенно в делах, связанных с правами человека или имеющих политическую чувствительность.
В существующей модели адвокатура фактически лишена институциональной самостоятельности и находится под административным контролем исполнительной власти. Это отражается не только на внутренней организации профессии, но и на доступности юридической помощи, в том числе по делам, связанным с реализацией политических прав и свобод.
Отдельного внимания требует вопрос профессиональной этики. Кодекс этики определяет стандарты поведения в профессии, однако некоторые положения, касающиеся свободы выражения мнения и публичной активности адвокатов, на практике использовались как инструмент давления и дисциплинарного преследования. В условиях институциональных изменений необходим пересмотр подобных норм для восстановления баланса между свободой слова, независимостью адвокатуры и требованиями профессиональной ответственности.
В переходный период ключевым ориентиром может стать формирование системы, основанной на институциональной независимости и профессиональном самоуправлении адвокатуры, обеспечивающей равный доступ к юридической помощи и интеграцию стандартов прав человека в повседневную практику.
Не менее важен вопрос подготовки будущих адвокатов. Помимо изучения национального права, необходимо уделять больше внимания правам человека и профессиональной этике. Более длительный период стажировки позволил бы глубже освоить как национальное законодательство, так и международные правовые стандарты, создавая основу для формирования независимой и профессиональной адвокатуры.
Отдельные положения реформы адвокатуры 2010–2011 годов, несмотря на последующую трансформацию системы, содержали потенциал для формирования более устойчивой профессиональной среды. Расширение организационных форм адвокатской деятельности способствовало диверсификации рынка юридической помощи, развитию специализации и формированию независимой профессиональной репутации адвоката вне административной вертикали. Многообразие форм деятельности важно не только для институциональной независимости, но и для качества юридической помощи. Оно позволяет формировать специализированные команды, выстраивать доверительные отношения с доверителями и лучше обеспечивать конфиденциальность. Напротив, концентрация адвокатской деятельности в централизованных структурах снижает уровень профессиональной автономии и повышает риски для сохранения адвокатской тайны, особенно в делах, связанных с правами человека или имеющих политическую чувствительность.
В существующей модели адвокатура фактически лишена институциональной самостоятельности и находится под административным контролем исполнительной власти. Это отражается не только на внутренней организации профессии, но и на доступности юридической помощи, в том числе по делам, связанным с реализацией политических прав и свобод.
Отдельного внимания требует вопрос профессиональной этики. Кодекс этики определяет стандарты поведения в профессии, однако некоторые положения, касающиеся свободы выражения мнения и публичной активности адвокатов, на практике использовались как инструмент давления и дисциплинарного преследования. В условиях институциональных изменений необходим пересмотр подобных норм для восстановления баланса между свободой слова, независимостью адвокатуры и требованиями профессиональной ответственности.
В переходный период ключевым ориентиром может стать формирование системы, основанной на институциональной независимости и профессиональном самоуправлении адвокатуры, обеспечивающей равный доступ к юридической помощи и интеграцию стандартов прав человека в повседневную практику.
Не менее важен вопрос подготовки будущих адвокатов. Помимо изучения национального права, необходимо уделять больше внимания правам человека и профессиональной этике. Более длительный период стажировки позволил бы глубже освоить как национальное законодательство, так и международные правовые стандарты, создавая основу для формирования независимой и профессиональной адвокатуры.
Фото принятых в адвокатуру претендентов. Февраль 2026 года.
Тренд на "омолаживание" адвокатуры наблюдается не первый год. В 2024 году вчерашних выпускников в списках новоприбывших - 24 человека, то есть 30% от общего числа новых адвокатов. В 2023 эта доля была чуть больше - их было 18 (из 50) - 36%. Но надо понимать, что это очень и очень условная цифра. Мы вполне допускаем, что как раз среди адвокатов без цифровых следов существенная часть может быть пришедшими со студенческой скамьи.
Тот минимум, без которого вообще нет смысла говорить о каком-то подобии нормальности, — это отсутствие политических заключенных, отсутствие политических репрессий. Вернуться в 2019 год и добавить большей самостоятельности судам, которые выступают арбитром, а не соучастником стороны обвинения. При этом мы говорим о гарантиях безопасности для адвокатов, об их защите от задержаний, защите от произвольного привлечения к ответственности по необоснованным представлениям со стороны госорганов, активной работе органов адвокатского самоуправления. Отмена режима «иногда не до законов», привлечение к ответственности всех виновных в репрессиях, реабилитация всех потерпевших. Восстановление адвокатов, исключенных по политическим мотивам.
Приемлемый уровень нормальности — это полная люстрация судебной власти, люстрация правоохранительных органов, реальное привлечение госслужащих к ответственности (в т.ч. уголовной). Обеспечение независимости судебной власти, обеспечение независимости адвокатуры от государства, полная защита адвокатов на законодательном уровне и в реальности.
В такую адвокатуру я бы вернулся.
Если же говорить о нормальности, близкой к нормальности «здорового человека», то это полная независимость адвокатуры в действительно правовом государстве, где за основной принцип взято верховенство права, с обязательным соблюдением прав человека. Это идеальный вариант, который может быть достижим в будущем, который зависит не только от демократических изменений в Беларуси, но в большей степени от построения новой системы гарантий независимости как судебной власти, так и адвокатуры.
Приемлемый уровень нормальности — это полная люстрация судебной власти, люстрация правоохранительных органов, реальное привлечение госслужащих к ответственности (в т.ч. уголовной). Обеспечение независимости судебной власти, обеспечение независимости адвокатуры от государства, полная защита адвокатов на законодательном уровне и в реальности.
В такую адвокатуру я бы вернулся.
Если же говорить о нормальности, близкой к нормальности «здорового человека», то это полная независимость адвокатуры в действительно правовом государстве, где за основной принцип взято верховенство права, с обязательным соблюдением прав человека. Это идеальный вариант, который может быть достижим в будущем, который зависит не только от демократических изменений в Беларуси, но в большей степени от построения новой системы гарантий независимости как судебной власти, так и адвокатуры.
Напишу о ненормальности глазами адвоката, который пришел работать и обалдел от системы. Во-первых, не может быть подготовлен адвокат к самостоятельному плаванию, имея за спиной пусть и высшее образование, юридический стаж, но при отсутствии реального адвокатского опыта. У меня была стажировка 2 месяца на «отцепись», сходила пару раз в суд посмотреть. И вот мой первый день в консультации. Да, я учила теорию, сдала экзамен, но вот я пришла, а что дальше делать? Мой коллега смотрел на меня взглядом «ты чего сюда припёрлась, самому есть нечего» (к слову чуть позже я поняла его реакцию на меня). И вот первый день, и после обеда уже заседание. По-моему, замена режима была (но уже на 100% не помню). И вот мой коллега мне дает пинка, иди защищай. А я в шоке! Какое защищай, я даже не знаю, как себя в процессе вести и что это за процесс. Но пошла. Я была в ужасе, как могли меня не готовую отправить в самостоятельное плавание, и не поставить какой-то контроль. К слову, я справилась, спасибо судье, которая помогла мне не упасть в грязь лицом. Обидно было до слез. Я, конечно, много старалась и быстро подняла крылышки, но так не должно быть. Стажировка должна быть максимально полноценной и практической! Но эта стажировка должна оплачиваться, а не так, что можно зубы на полку положить.
Кстати, о зубах на полке и злобном взгляде моего коллеги в первый день. Я поняла всю прелесть адвокатских взносов уже во второй месяц (первый вроде была освобождена), когда, чтобы заплатить взнос в коллегию, пришлось брать деньги с детского пособия. Уму непостижимо, что делать. И это не потому, что я плохой адвокат была. Я только пришла, обо мне никто не знал, к тому же, когда ты адвокат в одном из самых бедных районов области, то та сумма взносов в месяц была просто неподъемной. Мне стало понятно, почему адвокаты готовы были горло перегрызть за клиента. И порой этика адвоката уходила даже не на второй план (честно: я так не делала хоть мне и было очень тяжело). Система взносов в коллегию должна быть однозначно пересмотрена. Особенно относительно вновь прибывших. Потому что, когда ты с языком на бороде скачешь, чтобы заработать хотя бы на взнос (я уже молчу про еду ребенку), мягко говоря, не только розовые очки разбиваются.
Вот еще проблема: забота коллегии о благополучии своих адвокатов. Старые компьютеры, отсутствие полной правовой базы. Я сама себе Консультанта подключала. Я поначалу не могла в такую дичь поверить. Не знаю, может это был такой квест на выживание, но за такие взносы хотелось бы лучшего отношения. Органы адвокатского самоуправления должны заботиться о адвокатах. А адвокаты не должны бояться ставить их на место. А боялись, ибо чуть что – на переаттестацию, а все знали, что это значит.
Относительно изменений в условиях работы. Адвокаты должны иметь возможность полноценно собирать и предоставлять доказательства, иначе, по сути, в нас вообще нет смысла (я имею ввиду в уголовных и административных делах). Принцип состязательности сейчас для галочки. У нас должен быть иммунитет, а для судов доводы стороны обвинения и защиты иметь равный вес. А не так, что суды, вынося приговор, трясутся, хоть бы не было протеста прокурора, а жалоба адвоката это опять же исключительно процессуальный момент.
Ну а для нормальности, в целом нужно менять всю судебную систему и адвокатуру, начиная от органов самоуправления адвокатов и заканчивая процессуальными правами и обязанностями. Адвокат должен быть самостоятельным, независимым, уверенным (как финансово, так и с позиции защищенности законом). Ну а по моральным качествам должен быть порядочным и принципиальным. И что очень важно, никакие политические процессы не должны влиять на адвокатуру, категорически!
Кстати, о зубах на полке и злобном взгляде моего коллеги в первый день. Я поняла всю прелесть адвокатских взносов уже во второй месяц (первый вроде была освобождена), когда, чтобы заплатить взнос в коллегию, пришлось брать деньги с детского пособия. Уму непостижимо, что делать. И это не потому, что я плохой адвокат была. Я только пришла, обо мне никто не знал, к тому же, когда ты адвокат в одном из самых бедных районов области, то та сумма взносов в месяц была просто неподъемной. Мне стало понятно, почему адвокаты готовы были горло перегрызть за клиента. И порой этика адвоката уходила даже не на второй план (честно: я так не делала хоть мне и было очень тяжело). Система взносов в коллегию должна быть однозначно пересмотрена. Особенно относительно вновь прибывших. Потому что, когда ты с языком на бороде скачешь, чтобы заработать хотя бы на взнос (я уже молчу про еду ребенку), мягко говоря, не только розовые очки разбиваются.
Вот еще проблема: забота коллегии о благополучии своих адвокатов. Старые компьютеры, отсутствие полной правовой базы. Я сама себе Консультанта подключала. Я поначалу не могла в такую дичь поверить. Не знаю, может это был такой квест на выживание, но за такие взносы хотелось бы лучшего отношения. Органы адвокатского самоуправления должны заботиться о адвокатах. А адвокаты не должны бояться ставить их на место. А боялись, ибо чуть что – на переаттестацию, а все знали, что это значит.
Относительно изменений в условиях работы. Адвокаты должны иметь возможность полноценно собирать и предоставлять доказательства, иначе, по сути, в нас вообще нет смысла (я имею ввиду в уголовных и административных делах). Принцип состязательности сейчас для галочки. У нас должен быть иммунитет, а для судов доводы стороны обвинения и защиты иметь равный вес. А не так, что суды, вынося приговор, трясутся, хоть бы не было протеста прокурора, а жалоба адвоката это опять же исключительно процессуальный момент.
Ну а для нормальности, в целом нужно менять всю судебную систему и адвокатуру, начиная от органов самоуправления адвокатов и заканчивая процессуальными правами и обязанностями. Адвокат должен быть самостоятельным, независимым, уверенным (как финансово, так и с позиции защищенности законом). Ну а по моральным качествам должен быть порядочным и принципиальным. И что очень важно, никакие политические процессы не должны влиять на адвокатуру, категорически!
Всего через заключение прошли 11 адвокатов. На сегодня в заключении остаются Александр Данилевич, Анастасия Лазаренко, Виталий Брагинец, Юлия Юргилевич, Алексей Бородко, Сергей Хлыстов.
Ссылка на общую статью по уголовному преследованию адвокатов.
Ссылка на общую статью по уголовному преследованию адвокатов.
Начнем с программы минимум. В целом, понятно, что адвокатура не может существовать в вакууме от всей политической системы. До момента, когда станет возможным вернуться в адвокатуру, сложно говорить о нормальности. Сейчас даже в страну невозможно вернуться. Часть адвокатов, в том числе, и я, в розыске. Вторая составляющая – это реальная неприкосновенность адвокатов, обеспечение профессиональной независимости и возможности работать без оглядки на то, понравится ли следователю или нет. Нужны реально независимые органы адвокатского самоуправления. Необходимо убрать фильтры на вход в профессию, необходимо убрать такое явление, как стажировка как условие допуска к экзамену. Надо оставлять только экзамен. Закончил юрфак, получил диплом, год попрактиковал, имеешь право сдать экзамен и становиться адвокатом. Нарушил что-то – тебя исключают с запретом на определенное время возвращаться. И это все должно быть в независимых процедурах. Не нравится клиенту что-то – жалуется в адвокатуру, ответ адвокатуры не удовлетворил – в суд, и все, больше никаких органов нет.
Нормальность «здорового человека» уже о больше о самой модели юридического рынка. Мне нравится польский опыт в той части, когда любой может практиковать право, за исключением походов в суды. По мне, это хороший способ сделать услугу доступной. Хороший рыночный способ, потому что страна у нас небогатая.
Но в целом, достаточно сложно представить ситуацию, что вот существует диктаторская власть, а рядом с ней независимая адвокатура, независимые суды. Получается, нужны политические изменения. А в части судов, я думаю, хороший механизм независимости – это возможность выборов судей людьми, проживающими на этой территории. Не надо нам никакие назначения президентами или минюстами.
Нормальность «здорового человека» уже о больше о самой модели юридического рынка. Мне нравится польский опыт в той части, когда любой может практиковать право, за исключением походов в суды. По мне, это хороший способ сделать услугу доступной. Хороший рыночный способ, потому что страна у нас небогатая.
Но в целом, достаточно сложно представить ситуацию, что вот существует диктаторская власть, а рядом с ней независимая адвокатура, независимые суды. Получается, нужны политические изменения. А в части судов, я думаю, хороший механизм независимости – это возможность выборов судей людьми, проживающими на этой территории. Не надо нам никакие назначения президентами или минюстами.
Лишенный лицензии адвокат Сергей Зикрацкий ждет перед квартирой клиента. Адвоката не пустили в квартиру во время обыска.
